Боткинская ул., 23. Витраж
Клиника акушерско-гинекологическая (баронета Виллие), воен. инж. А. М. Вишняков, 1904–1908
Объект культурного наследия федерального значения
Постановление Правительства РФ № 527 от 10.07.2001
Трехэтажное здание клиники расположено на территории Военно-медицинской академии имени С. М. Кирова. На парадной лестнице справа от главного входа, на промежуточной площадке 2–3 этажа находится масштабное витражное окно. Оно установлено в прямоугольном проеме, который по своим размерам существенно превосходит другие фасадные окна.
Конструкция заполнения оконного проема двойная: обе рамы проектировались как единый инженерный узел. Внутренняя металлическая рама с витражным остеклением — глухая, в нижнем ярусе снабжена двумя форточками. На них сохранились оригинальные петли и ручки. Наружная рама также металлическая глухая, с переплетом в виде прямоугольной сетки. Она снабжена двумя аналогичными подвижными секциями-форточками в нижней части. Открывающиеся секции имеют пространственное совпадение для совместного использования при проветривании.
Витражное заполнение имеет аллегорическое содержание. Смысловая часть сосредоточена в нижнем ярусе. Здесь представлены две коленопреклоненные женские фигуры. Из больших кувшинов они льют воду в широкий сосуд-основание, из которого прорастает фантастическое растение. Левая фигура в красном одеянии, с непокрытой головой олицетворяет естественное начало, первозданную стихийную силу природы или материнство. Правая фигура — в строгих закрытых одеждах синего цвета и с покрытой головой — символизирует науку и медицину. Синий цвет традиционно связывается с интеллектуальной деятельностью, а покрывало на голове девушки отсылает к иконографии богини здоровья Гигиеи.
Симметричная композиция с двумя женскими фигурами, орошающими растение, — устойчивая аллегория жизни, берущая начало в античной иконографии. Сюжет витража воспроизводит характерный для неоклассицизма мотив священного источника и его гениев-хранителей.
Историческое название витража в источниках не обнаружено. Программное содержание и иконография позволяют определить его как «Источник жизни».
Яркие открытые цвета – синий, красный и желто-оранжевый – определяют общий мажорный колорит работы. По сторонам витражного полотна стебли растения образуют два вертикальных орнаментальных бордюра в духе итальянского Ренессанса. Стебли, скрученные в тугие спирали с цветками-солнцами в сердцевине, представляют собой модификацию растительного меандра.
Верхний фигурный ярус отделен от остального поля окна плотным горизонтальным фризом с изображением овнов, отсылающих к античной традиции. В боковых секциях этого яруса растительные мотивы симметрично организованы вокруг среднего элемента.
Этот элемент, а также центральное поле витража представляют собой результат поздней замены, выполненной во второй половине XX века. В центре окна оригинальное остекление замещено цельным стеклом советского периода с фактурой в виде нерегулярных ячеек с прямыми линиями контуров. Рисунок прямоугольной свинцово-паечной сетки наведен кистью на стекле в имитационной технике; краска местами отслоилась.
Средняя секция верхнего яруса переделана в то же время. Здесь на аналогичном фактурном стекле способом холодной росписи сымитирован свинцово-паечный витраж с изображением синей вазы с крупным красным цветком и желтыми листьями, которые должны были композиционно связать все части витража. Черные контурные линии, имитирующие свинцовую оплетку, и цветная окраска фрагментов также частично осыпались. Это поздняя реставрационная замена не соответствует общей тектонике изначальной композиции. Появление второй чаши с цветами над оригинальным «Источником жизни» в нижней части окна нарушает логику иконографической программы, удваивая смысловой узел, и свидетельствует о непонимании авторами реконструкции первоначального замысла.
Во вставке советского времени отчетливо прослеживается графический язык своей эпохи, выраженный в жесткой геометризации форм, лишенных естественной пластики. Контурные линии здесь работают как заданная графическая решетка, что характерно для прикладной графики 1970–1980-х годов, а открытые цвета без тональных переходов создают плакатный эффект. Этот поздний элемент демонстрирует принципиально иную художественную систему по сравнению с подлинными деталями витража начала ХХ в.
Не исключено, что в секции, замыкающей композицию вверху, первоначально располагался тематически значимый элемент, который имел продолжение в центральном поле окна.
В подлинной материальной структуре витража использовано много опалесцентных многоцветных стекол. Краевая рамка выполнена из опалесцентного желтого стекла, что нехарактерно для петербургской практики, в которой периметральный бордюр традиционно выполняется из фактурного или кафедрального одноцветного стекла, окрашенного в массе.
Фоновое заполнение в подлинных частях витража набрано из бесцветного фактурного стекла, которое не встречается в других зданиях Петербурга. Это стекло имеет нерегулярный рельефный рисунок, напоминающий морскую пену. Его происхождение еще предстоит уточнить по историческим каталогам подобных стекол, выпускавшихся за рубежом.
В нижнем ярусе, в основании растительного мотива, использованы желто-зеленые эрклезы – удачный образный намек на растительные почки, из которых развиваются упругие стебли.
В цветочных розетках орнамента применены опалесцентные стекла желто-оранжевой гаммы с нерегулярной «струящейся» фактурой. Такие стекла встречаются в витражах других зданий Петербурга, где они всегда использованы в небольших количествах в качестве колористических акцентов. Повторяемость этого типа стекла позволяет рассматривать его как атрибуционный признак, указывающий на продукцию конкретной мастерской либо на использование импортного сырья от одного поставщика.
Живопись в этом витраже применена только в нижней части для характеристики аллегорических фигур. Она носит контурный характер, линии положены уверенно и точно, в изображении складок одежд они работают в тесной связи со свинцовым профилем. Светотеневая моделировка человеческого тела решена с помощью краски, покрывающей поверхность стекла характерным крапчатым тоном. Он наложен способом торцевания, при котором нанесенный на стекло пигмент обрабатывался жесткой кистью, разбивавшей краску на мелкие фрагменты.
Несмотря на универсальный характер этого приема, в текущем контексте он может рассматриваться как один из ключевых признаков, способствующих атрибуции витража.
Роспись нанесена избирательно — только на телесные участки и одежды, моделируя форму без перекрытия природной звучности и свечения самого стекла.
Для создания бликов и светлых акцентов использовано протирание и процарапывание красочного слоя до чистого стекла, что возвращало ему первоначальную прозрачность.
Упрощенная анатомия, яркие цвета, условная светотеневая моделировка объемов — признаки искусства эпохи модерна с выраженным графическим началом, преобладающим над иллюзорной достоверностью.
Грамотное композиционное решение и стилизация элементов, а также характер исполнения росписи и соединения стекол между собой, подтверждает принадлежность памятника к профессиональной мастерской начала ХХ века.
Сохранность объекта на момент фиксации стабильная, имеется небольшое количество трещин в отдельных стеклах.
Витраж «Источник жизни» представляет собой высокохудожественный образец монументально-декоративного искусства Петербурга начала ХХ века, выполненный в стиле модернизированного неоклассицизма. Аллегорический характер витража, сложное и качественное исполнение, а также наличие в его материальной основе редких типов стекла, не зафиксированных или редко встречающихся в рядовой строительной практике Петербурга того времени, характеризует его как элитарный, штучный заказ.
Его точная атрибуция требует дальнейшего изучения архивных документов и сопоставления с известными работами витражных мастерских города и ближнего зарубежья.
Август 2022
Текст: Татьяна Княжицкая
Фото: Сергей Васильев
Из книги "Витражи Санкт-Петербурга. Ивентаризация. Окраины и окрестности"
Вид на окно с витражом с улицы
Витраж из интерьера. На момент съемки частично закрыт щитом
Фрагмент с реконструкцией второй половины ХХ в.
Фотографии 1990-х из архива К. К. Севастьянова
Текст: Татьяна Княжицкая
Фото: Сергей Васильев
Из книги "Витражи Санкт-Петербурга. Ивентаризация. Окраины и окрестности"
