Княжицкая Т.В. К вопросу о воссоздании исторических витражей в Петербурге: имитация прошлого или диалог с ним?

В Санкт-Петербурге, в доме по адресу 8-я Советская ул., 16 / Суворовский пр., 25, лит. А, в конце 2025 года горожане заметили обновленный витраж над дверью одного из парадных входов, со стороны 8-й Советской улицы.

В новой раме наддверного просвета установлены два исторических фрагмента, и новодел – в центральной секции.

На первый взгляд ситуация выглядит благополучно: восстановлена целостность витражного заполнения в световом окне над дверью, подлинные исторические модули начала ХХ века перестали восприниматься как случайные артефакты ушедшей эпохи.

Однако при более внимательном рассмотрении этот пример поднимает вопросы, выходящие за рамки одного адреса и касающиеся в целом ситуации с подлинными историческими витражами Петербурга. В подавляющем большинстве случаев они сохранились лишь фрагментарно, исходная дореволюционная документация и иконографические материалы отсутствуют, и потому тема воссоздания требует не разовых, а системных решений.

Дом П. П. Степнова, построенный в 1903 году по проекту архитектора И. П. Горленского, является объектом культурного наследия регионального значения. Заказчиком работ выступил Фонд капитального ремонта, проект курировало подразделение КГИОП Центрального района. Рабочая документация на двери, включая заполнение, была разработана ООО «ИЦ „РОКАДА“» (подпись под чертежом: «разработал Ахмадеев»), а работы с витражами осуществила мастерская Вадима Лебедева.

Витражи над входными дверьми в этом доме существовали с момента постройки, являясь изначальным элементом оформления фасадов. Именно над этим входом – со стороны 8-й Советской улицы, два подлинных витражных модуля сохранились до наших дней: цветные и фацетные бесцветные стекла, собранные на латунном профиле, формировали рисунок в стиле модерн. Они задокументированы инвентаризацией витражей Санкт-Петербурга в октябре 2020 года. Описание и фотографии опубликованы на сайте «Витражи в России», а также в книге «Витражи Петербурга: инвентаризация 2019–2023. Центральный район».

К декабрю 2025 года два сохранившихся исторических модуля были отреставрированы: очищены от загрязнения, фацетные стекла с трещинами заменены, склеен поврежденный при демонтаже цветной фрагмент.

Для центральной секции фрамуги был спроектирован новый витраж. Вот здесь и заметны ошибочные решения, которые переводят обсуждение из плоскости в целом положительной оценки выполненных работ в область профессионального анализа.

Первое: не задействована существующая историческая иконография аналогичного объекта.

Любое воссоздание исторических артефактов базируется на документальных, натурных и иконографических материалах. В данном случае этот предварительный этап работ не был осуществлен с должной полнотой. Судя по новому витражу, при его проектировании историческая иконография не была задействована. А она существует. В книге Евгения Иванова «Фацетный витраж Санкт-Петербурга рубежа XIX–XX веков. Травленые и пескоструйные витражи Санкт-Петербурга рубежа XIX–XX веков» (СПб., Изд-во СПбГУ, 2003) на странице 42 опубликовано черно-белое изображение витража над другой дверью парадного входа в это же здание. Несмотря на то, что на этой фотографии зафиксирована другая по пропорциям фрамуга, и в ней не три, а одна секция, логика построения рисунка и его характер позволяют рассматривать этот источник как опорный для реконструкции.

Предвижу претензию: на сайте с инвентаризацией витражей этот материал не опубликован.

Да, не опубликован. Потому что инвентаризация – это не всеобъемлющее исследование. Ее задача зафиксировать то, что сохранилось. К тому же публикация сторонних материалов ограничена вопросами авторских прав. Но специалисты в данной теме существуют, и они доступны для консультаций.

Второе: не учтен художественный контекст конкретного памятника.

В доме сохранился комплекс подлинных витражей начала XX века. Эти витражи опубликованы, хорошо документированы и демонстрируют высокий уровень художественной культуры в локальном — петербургском — варианте стиля модерн. Это – квинтэссенция петербургского модерна в витражах. Не использовать этот материал как иконографический и стилистический фундамент для воссоздания — профессионально необоснованно. Игнорирование художественного контекста памятника превращает реконструкцию в фантазию.

Третье: подмена реконструкции стилизацией.

Фактически в центральной части фрамуги выполнено не воссоздание и не научная реконструкция, а произвольная стилизация под условное «начало XX века». Проблема здесь не в том, что работа современная, а в том, что она притворяется исторической. Такая имитация прошлого размывает само понятие реконструкции.

Четвертое: художественная несостоятельность результата.

Даже если вынести за скобки вопросы научной и стилистической корректности, выполненный витраж неубедителен в своем декоративно-художественном исполнении. Боковые фрагменты в стиле модерн композиционно не связаны с центральным модулем и стилистически от него отличаются. Нарушен ключевой принцип модерна — принцип развития художественной формы по аналогии с природной: растительные мотивы в боковых секциях обрываются на краю рамы, они не имеют логического продолжения в центральной секции витража. Веточки с листьями по сторонам воспринимаются «растущими» из рамы, что противоречит внутренней логике стиля.

Иконография центральной части также вызывает вопросы. Ее стилистику можно с некоторой натяжкой отнести к классицизирующему модерну, в целом характерному для Петербурга (но не для этого здания). Однако стилизация цветочного мотива с длинными то ли стеблями, то ли листьями выполнена неубедительно: цветок выглядит кучкой лепестков, а синее пятно за ним не имеет образного смысла и не соотносится с природной формой.

В результате попытка реконструкции, не опирающаяся на источниковую базу, превратилась в псведоисторическую стилизацию: это несостоятельно ни как научная реконструкция, ни как художественное решение.

Здесь и возникает вопрос: если реконструкция невозможна, нужно ли превращать ее в имитацию старины, или поступить более честно: сделать авторское произведение искусства, которое не будет притворяться подлинником, а зафиксирует разрыв во времени и вступит в диалог с исторической средой?

Такое – современное – произведение искусства поддержит высокий художественный контекст конкретной архитектурной ситуации и не будет создавать иллюзию достоверности там, где ее нет.

Кейс с воссозданием витража в доме П.П. Степнова по адресу 8-я Советская ул., 16 / Суворовский пр., 25, лит. А требует напомнить положения, принятые в профессиональной практике.

1. Перед реставрацией и особенно перед воссозданием витражей (и других подлинных архитектурных деталей) необходимо проводить исследование, использовать все доступные источники, уточнять их наличие у специалистов.

2. Если конкретного иконографического источника нет – искать опору в сохранившихся образцах в той же или близкой по хронологии и стилистике местной архитектурной ситуации.

Если достоверная реконструкция невозможна — диалог с историей через создание современного решения может стать более профессиональной и честной позицией, чем имитация прошлого, вносящая псевдоисторический шум в сложившуюся архитектурную среду Петербурга, ценную своей подлинностью и высоким художественным качеством.

В российском контексте примеры подобного диалога чаще встречаются вне сферы воссоздания витражей — в музейных экспозициях, мемориальных объектах или адаптации исторических зданий для современного использования. В таких примерах современное художественное высказывание не подменяет прошлое, а обозначает дистанцию между историческими слоями, сохраняя уважение к фрагментам подлинника. Отказ от имитации не означает отказа от работы с историей.

Финляндский вокзал, Санкт-Петербург. Пример архитектурного диалога с исторической средой без имитации и подмены подлинника.

Фотографии: 2025 г. Вадим Лебедев, Рена Мехтиева, Татьяна Княжицкая;

2020 г. Сергей Васильев

В публикации использована фотография Евгения Иванова из издания: Фацетный витраж Санкт-Петербурга рубежа XIX–XX веков. Травленые и пескоструйные витражи Санкт-Петербурга рубежа XIX–XX веков». СПб., Изд-во СПбГУ, 2003. С. 42.